Ст. 17 – Когда Иисус отправлялся в дорогу, вероятно, в Иерусалим, к Нему подбежал человек, упал перед Ним на колени и обратился к Нему со словами «Добрый Учитель». Судя по его поведению (на колени становились лишь перед Богом и царем), Он хочет задать Иисусу вопрос не из праздного любопытства, для него это вопрос жизненно важный. В ту пору редко кому пришло бы в голову спросить, чт`о надо делать, чтобы получить (буквально: «унаследовать») вечную жизнь. Всем известно: надо соблюдать Закон Моисея, в котором содержатся Божьи заповеди.

Ст. 18 – Иисус начинает ответ загадочными словами: «Почему ты называешь Меня добрым? Один Бог добр». Никто из комментаторов пока не сумел найти вразумительного объяснения этим словам. Одни говорили, что евреи называли добрым одного только Бога, но это не соответствует истине (см. Притч 12.2; 14.14; Мф 12.35 и др.). Другие пытались найти психологическое объяснение: Иисус хочет охладить пыл и «вылить ушат холодной воды на его молодой энтузиазм». {У. Баркли, Толкование Евангелия от Марка, с. 262.} Вероятно, это смущало не только нас, потому что Матфей изменил и вопрос богача, и ответ Иисуса: «Учитель, что я должен сделать доброго...? – «Что ты спрашиваешь Меня о добром?» (19.16-17). Быть может, наиболее правильно будет предположить, что Иисус с самого начала хочет переключить его внимание на Того, кто является единственным источником вечной жизни – на Бога. Есть, правда, еще одно, очень простое объяснение, и оно, возможно, ближе всего к истине: Иисус не любил титулов, Он позволял называть себя рабби, или учителем, это было вежливое обращение, так называли любого уважаемого человека. Но когда богач добавил еще эпитет «добрый», это чуть-чуть перешло за границы простой вежливости, и Иисус резко оборвал его. Этим Он подал пример Своим ученикам не увлекаться почетными титулами (ср. Мф 23.8-10). {G. Lohfink, Jesus and Community, p. 14}

Ст. 19 – Иисус приводит шесть заповедей со второй скрижали, только вместо последней («не пожелай…») здесь стоит «не обманывай». Это заповеди, регулирующие отношения людей друг с другом.

Ст. 20 – Богач отвечает, что он выполняет все эти заповеди с юных лет. Некоторые толкователи видели корень зла в этом его утверждении: он, дескать, самодоволен и горд, лишен смирения, ведь никто не в состоянии выполнить все заповеди Закона. Но очень многие люди того времени были уверены, что человек способен выполнить их и делает это с радостью (см. Пс 119 (118).

Ст. 21 – В апокрифическом Евангелии евреев в ответ на слова богача о том, что он исполняет Закон и пророков, Иисус отвечает: «Как можешь ты говорить, что исполнил Закон? Ибо написано в Законе: люби ближнего, как самого себя. И смотри, много братьев твоих, сыновей Авраамовых, запачканы грязью и умирают с голоду, твой же дом полон добра, и ничего из того не переходит к ним?» Но у Марка Иисус не подвергает слова богача сомнению, наоборот, в этом Евангелии единственный раз говорится о любви Иисуса: он сразу Ему полюбился. Возможно, это даже выразилось в какой-то внешней форме: Иисус мог обнять или поцеловать его. Любовь Иисуса, как всегда в Священном Писании, прежде всего означает поручение, миссию. Возможно, Иисус захотел сделать его Своим учеником. Ведь этот человек понял чрезвычайно важную вещь: чтобы получить вечную жизнь, недостаточно соблюдения заповедей Закона, нужно что-то еще. Поэтому он и прибежал, и упал на колени, и задал свой вопрос.

Иисус ставит ему условие: он должен продать все свое имущество и раздать бедным.

Ст. 22 – И это оказалось для него неодолимым препятствием. Ему тяжело, он помрачнел и ушел печальный. Только тут мы узнаем, что этот человек был очень богат. Вообще, в каждом из синоптических Евангелий есть рассказ о том, как кто-то хотел следовать за Иисусом, но Он отверг его, и рассказ о том, как Иисус звал кого-то идти за собою, но тот отказался (Мф 8.19-20, 21-22; 19.21-22; Мк 5.18-19; 10.21-22; Лк 9.57-58, 59-60, 61-62; 8.38-39; 18.22-23).

Богач спрашивал, что он еще должен сделать, а Иисус ответил: «все». Он требует от человека полной самоотдачи, а не какой-то части. Вне всякого сомнения, это был хороший человек, он помогал бедным, делясь с ними частью своего дохода, но ему стало страшно лишиться всего дохода, дававшему ему положение в обществе, обеспеченность, уверенность в завтрашнем дне. Чарльз Додд говорит так: «Обратим внимания, сколько в этих словах сочувствия – Иисус знал, как много он требует; однако вызов свой бросил. И всё же когда юноша отказался, Он не пытался убедить его или заставить – просто отпустил, и тот с печалью отошел. Это власть, но власть, уважающая человеческую свободу». {Ч. Додд, Основатель христианства, с. 45.}

Полезно сравнить этот отрывок с рассказом о Сапфире и Анании в Деян 5. Они продали поле, но рука не поднялась отдать все деньги апостолам, и они оставили немножко на черный день, а сказали, что отдали все. Но ведь это и есть проверка искренности веры. На кого надеется человек – на Бога или на деньги?

Многие христиане думают, что к ним этот рассказ не имеет никакого отношения, ведь они не богаты. Но таким камнем преткновения необязательно являются деньги. Мы не знаем, о ком шла речь в Лк 9.59, тот человек мог быть бедняком, но и для него Иисус лишь на втором месте – после родителей. У каждого – своя преграда, которую он не может перейти.

Ст. 23 – После ухода богача Иисус обратился к ученикам: «Как трудно богатым войти в Царство Бога!» Эти слова поразили учеников. Они даже могли быть огорчены тем, что богач не стал их спутником. Для того, чтобы понять, почему так удивлены ученики, надо знать, каким было отношение к богатству в Библии.

Первоначально богатство считалось видимым знаком благоволения Божьего, наградой за праведность, оно свидетельствовало о том, что человек был с Богом в состоянии мира и гармонии. Недаром так подробно описывалось, сколько было у праотцев скота, серебра, земельных участков. Испытывая Иова, Бог лишил его всего, но потом вернул ему все утерянное в семикратном размере. Но постепенно в библейских текстах появляется и другой взгляд на богатство: богачи угнетают бедных, которым больше не на кого надеяться, кроме как на Бога. Об этом постоянно говорят пророки. Они резко обличали богачей: те, не помогая бедным, совершали грех, Бог же любит бедняков и заботится о них. Особенно это относится к вдовам, сиротам, пришельцам (то есть чужеземцам, не имевшим полных прав) и левитам. Богачи, не заботящиеся о бедных, тем самым разрывают договор (завет) с Богом, и, следовательно, Бог рассматривает их как угнетателей тех, кого Он защищает, и как Своих врагов. Бедняк же уповает на Господа, взывает к Нему день и ночь. Постепенно слово «бедный» становится почти синонимом слова «праведный», а «богатый» – синонимом слов «грешный, надменный, не признающий Бога» (ср. Послание Иакова ).

Иисус разделяет позицию пророков: Он призывает Своих последователей не заботиться о богатстве, объявляет великий эсхатологический переворот: последние станут первыми, те, у кого ничего нет, станут обладать Царством, унаследуют землю (Мф 5.3-5). Человек может служить или Богу, или богатству (Мф 6.24). Иисус сам выбрал путь добровольной бедности и бездомности, отказавшись, ради выполнения Своей миссии, от всех земных уз. Но у Него нет классовой ненависти к богатству, Он не демонизирует его, так как само по себе богатство не является злом, оно становится злом лишь в результате неверного отношения к нему, когда человек, сознательно или бессознательно, делает из богатства некое божество, подменяющее собой истинного Бога.

Но изначальное понимание богатства как Божьего благословения продолжает присутствовать в религиозной мысли, и эти два противоположные отношения сосуществуют, не пересекаясь, как параллельные прямые.

Ст. 24-25 – Вероятно, очень многие люди, включая учеников, видели в богатстве благословение. Ведь ученики во многом еще остаются «людьми этого века», с трудом воспринимающими абсолютные требования Царства. Хотя они и последовали примеру Учителя, они всё еще верят в заслуги, которые принесут им зримую, материальную награду на земле. Трудный процесс перевоспитания потребует много времени. Дети Мои, как трудно войти в Царство Бога! Иисус повторяет Свои слова, дополняя их пословичным выражением о верблюде и игольном ушке. В Вавилонском Талмуде есть похожие слова, но не о верблюде, а о слоне. Эти полные юмора гиперболические слова наглядно иллюстрируют невозможность. Только полное непонимание парадоксального, метафорического языка Иисуса (ср. Мф 7.3; 23.24) побудило некоторых толкователей в Средние Века переделать верблюда в канат или пропихнуть его через мифические ворота в Иерусалиме. Сейчас подобного рода попытки никем всерьез не воспринимаются.

Ст. 26 – Но это вызывает у учеников почти что шок: «Кто же тогда может спастись?»

Ст. 27 – Ответ Иисуса – это ключ ко всему отрывку. Для человека это вообще невозможно. «Унаследовать вечную жизнь, войти в Царство Бога, быть спасенным – всё это вне сферы человеческих возможностей. Это в равной мере относится и к богатым, и к бедным. Но Бог может совершить невозможное!». {C.E.B. Cranfield, The Gospel according to St Mark, p. 332.}

Ст. 28-30 – Вероятно, первоначально эти стихи в устной традиции существовали независимо. Но евангелист, рассказав о том, как богач ушел, отказавшись раздать свое имущество, решил, что будет очень уместно поместить здесь короткий диалог между Иисусом и Петром, который, как и его товарищи, действительно оставил все и последовал за Иисусом. Иисус дает три обещания тем, кто сделал это ради Его дела: 1) отдавший все получит в этой жизни, в новой христианской семье, в сто раз больше, кроме жен и отцов. С женами всё понятно, но в новой эсхатологической общине отцов тоже не будет, так как есть лишь один, небесный Отец; 2) кроме благ, он также получит преследования; 3) в грядущем веке он получит вечную жизнь.

Ст. 31 – Но в конце Иисус делает важное предостережение: те, кто сейчас первые, могут стать последними и наоборот. Ученик Христа должен всегда быть на страже, он никогда не может расслабиться, сказав себе, что он всего уже достиг, что у него уже есть входной билет в Царство. Учиться быть христианином приходится всю жизнь. Это речение Иисуса у Матфея (20.16) и у Луки (13.30) находится в разных контекстах и имеет там другой смысл, что говорит о том, что некогда оно тоже существовало в независимой форме.